Было время, когда Гидеон Рахман, ведущий обозреватель газеты Financial Times (FT), многими рассматривался как один из наиболее умных и исторически осведомлённых буржуазных журналистов. Будучи твёрдо привержен защите интересов капитализма, он помнил о катастрофах XX века. Рахман часто опирался на уроки двух мировых войн, чтобы предостеречь политических лидеров от безрассудных просчётов.
Одно из самых известных эссе Рахмана, опубликованное в FT 4 февраля 2013 года, называлось «Тень 1914 года нависает над Тихим океаном». Оно начиналось так:
«Мерцающие чёрно-белые плёнки солдат, идущих “в атаку” в период Первой мировой войны, кажутся невозможно далёкими. Однако представление о том, что великие державы сегодняшнего дня никогда больше не позволят втянуть себя в войну, как это случилось в 1914 году, слишком самоуспокоительно. Растущая напряжённость между Китаем, Японией и США перекликается с ужасным конфликтом, разразившимся почти столетие назад».
Рахман предостерегал против пренебрежения последствиями просчёта и выражал надежду, что «тот факт, что мы живём в ядерную эпоху, также делает повторение кризиса 1914 года гораздо менее вероятным».
Но начало войны на Украине в 2022 году вызвало драматическое изменение во взглядах Рахмана. Его способность к исторически обоснованному анализу стала одной из жертв конфликта. Журналист, который когда-то предостерегал против катастрофических просчётов, теперь возводит безрассудство на уровень стратегического принципа.
5 октября FT опубликовала колонку Рахмана под заголовком «Ядерные угрозы Путина больше не работают». Несколькими днями ранее российское правительство передало НАТО дипломатическую ноту, заявив, что применит «весь арсенал сил и средств, имеющихся в его распоряжении, включая ядерное оружие», если альянс попытается изолировать Калининградскую область. В ноте предупреждалось, что конфликт может начаться с ударов по «центрам принятия решений» в странах НАТО. 1 октября на заседании дискуссионного клуба «Валдай» Владимир Путин подтвердил, что нота означала именно то, что в ней сказано.
Ответ Рахмана состоит в том, чтобы успокоить своих читателей. С февраля 2022 года, пишет он, Путин неоднократно использовал ядерный арсенал для запугивания Запада, не приводя в исполнение свои угрозы. Поставки Киеву танков, истребителей и дальнобойных ракет, которые «все когда-то отсутствовали в меню», раз за разом пересекали красные линии, установленные Москвой. Украина атаковала аэродром с российскими стратегическими бомбардировщиками в июне 2025 года, и ничего не произошло. Табу на применение ядерного оружия, заключает Рахман, оказалось «слишком мощным», а ослабление российского сдерживания — это «в основном хорошая новость».
Колонка заслуживает комментария, потому что она с необычной откровенностью излагает предпосылку, на основе которой правительства Британии, Германии, Франции, Польши и стран Балтии ведут прокси-войну против России: поскольку Россия не применила ядерное оружие до сих пор, она никогда его не применит, что бы альянс НАТО ни делал.
Это вывод из поведения Москвы в условиях, которых больше не существует. Большую часть войны боевые действия были ограничены Украиной, Россия ещё не сталкивалась с открытыми угрозами интервенции НАТО, и ни одна часть Российской Федерации не подверглась нападению и угрозе блокады. В единственном случае, когда Россия потерпела серьёзное военное поражение, осенью 2022 года, американские официальные лица сообщили, что российские командующие обсуждали применение тактического ядерного оружия, и президент США Джо Байден публично говорил об опасности «Армагеддона». Это показывает лишь то, что порог ещё не был достигнут.
Но это, как указывает речь Путина, возможно, больше не так. Калининградская область, российская территория с примерно миллионом жителей, лежит между Польшей и Литвой на Балтийском море, которое благодаря вступлению Финляндии и Швеции в альянс превратилось в «озеро НАТО». В течение всего лета альянс проводил воздушные и морские десантные учения вокруг анклава. В сентябре министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский отметил, что Россия вывела войска из Калининградской области для войны на Украине, и призвал к проведению настолько агрессивных учений НАТО, чтобы Кремль не был уверен в намерениях альянса. Российская ядерная доктрина, пересмотренная в ноябре 2024 года, допускает применение ядерного оружия в ответ на конвенциональное нападение, угрожающее территориальной целостности страны. Это положение было написано как раз для случая Калининградской области.
Давайте вспомним историю, которую Рахман решил забыть. До 1914 года европейские державы прошли через череду кризисов — Марокко, Босния, Агадир, Балканские войны, — каждый из которых завершился, не дойдя до порога всеобщей войны. В 1909 году ослабленная Россия уступила перед германским ультиматумом по Боснии. В июле 1914 года Берлин действовал в расчёте на то, что Россия снова отступит. Она не отступила. Министры царя пришли к выводу, что вторая капитуляция будет означать конец России как великой державы. Рахман замечает, что в Британии «злоключения футбольного клуба “Манчестер Сити” были более важной новостью», чем предупреждения Путина. В последние дни июля 1914 года французская публика была поглощена процессом мадам Кайо, оправданной по обвинению в убийстве в тот день, когда Австро-Венгрия объявила войну Сербии.
С точки зрения Кремля и российского Генерального штаба, пример, который приводит Рахман, указывает на противоположный вывод. Все неядерные средства сдерживания эскалации НАТО не достигли своей цели. Как сам Рахман отмечает, «позиция НАТО по войне на Украине остаётся неизменной». Россия гораздо слабее альянса в конвенциональных силах, а Калининградская область не может быть защищена обычными средствами. Гарантия применения ядерного оружия, публично заявленная и отброшенная при первом же испытании, потеряла бы свою ценность на всех других фронтах. Европейские правительства заявляют, что их перевооружение должно быть завершено к 2029 или 2030 году, что говорит российским планировщикам о том, что баланс сил будет неуклонно смещаться против них. Именно это рассуждение убедило германский Генеральный штаб в 1914 году, что войну лучше начать раньше, чем позже. Война с НАТО началась бы с атак на структуру командования ядерных сил России, создавая давление с целью применить оружие до того, как оно будет уничтожено врагом. Сергей Караганов, заседающий в научном совете при Совете безопасности России, публично выступал за ядерный удар по Европе, чтобы восстановить веру в российское сдерживание. Рахман отметает такие голоса как публицистов, которые «громыхают и фантазируют».
Правительство Путина, представляющее олигархию, возникшую в результате реставрации капитализма в бывшем Советском Союзе, не может апеллировать к рабочим Европы и Америки против их собственных правительств. Его единственный инструмент — военная сила, и поражение в войне с НАТО означало бы его конец. Ничто из этого не делает применение Россией ядерного оружия неизбежным. Однако каждый шаг, предпринимаемый НАТО, увеличивает давление на Москву с целью продемонстрировать, что хотя бы одна из её красных линий реальна.
Рахман также принимает как само собой разумеющееся, что война с Россией останется конвенциональной. За одну ночь в феврале Россия выпустила более 70 ракет и около 450 дронов по энергетической системе Украины. У Западной Европы нет систем противовоздушной обороны, способных остановить такие атаки. К целям, названным в российской ноте, добавились бы порты, через которые должны будут проходить американские подкрепления, железнодорожные узлы, электростанции, нефтеперерабатывающие заводы и химические предприятия. Европа испытала бы за недели то, что Украина терпит четыре года.
Уверен ли Рахман, что правительства НАТО подчинились бы такому «конвенциональному» опустошению, сами не прибегнув к оружию, находящемуся в их распоряжении? Альянс НАТО никогда не отказывался от применения ядерного оружия первым. Французская доктрина предусматривает «последнее предупреждение» — ограниченный ядерный удар для демонстрации решимости, а в марте президент Макрон при поддержке канцлера Германии Мерца распространил действие сдерживающего фактора Франции на всю Европу. Правительства, которые на каждом этапе наращивали эскалацию конфликта, столкнулись бы с выбором между поражением и ядерным вариантом. Российская доктрина не оставляет сомнений в ответе на ядерную атаку. Как только порог будет перейдён, теория ограниченного обмена потеряла бы всякое значение. Симуляция Принстонского университета 2019 года, начавшаяся с одного российского предупредительного выстрела, спрогнозировала более 90 миллионов убитых и раненых в течение нескольких часов.
Рахман заканчивает свою колонку заявлением, которое разрушает весь его самоуспокоительный аргумент: «С начала войны на Украине и Россия, и НАТО были вынуждены адаптировать свои представления о том, как работает ядерное сдерживание. Табу на применение ядерного оружия явно очень сильное. Но абсолютно ли оно? Никто не может быть в этом уверен. Такого рода неопределённость опасна».
Какова же реальная степень неопределённости? Есть ли 10-процентная, 20-процентная или 50-процентная вероятность того, что ядерное табу будет нарушено? В какой момент конфронтация с Россией становится игрой в русскую рулетку с четырьмя патронными гнездами, заряженными пулями с ядерными боеголовками? Когда последствием ошибки может стать уничтожение европейского континента, какой уровень риска устраивает Рахмана?
Он не говорит об этом. Он также не призывает к переговорам или к тому, чтобы альянс НАТО отказался от мысли блокировать Калининградскую область. Единственный урок, который он предлагает своим читателям, состоит в том, что предупреждения Москвы можно игнорировать.
Рахман говорит от имени правящего класса, которому жизненно необходимо верить, что Россия блефует. Его политика — перевооружение до 5 процентов ВВП, возрождение германской военной мощи, порабощение России и захват её ресурсов, — не может проводиться при любом другом допущении. Её цена навязывается путем разрушения социальных программ, что вызывает растущую оппозицию. Как и в 1914 году, правительства, сталкивающиеся с социальными потрясениями внутри страны, не могут трезво рассчитать риски войны.
Народам Европы не задавали вопрос, одобряют ли они авантюру, предпринимаемую от их имени. Рабочий класс Европы, России, Украины и Соединённых Штатов должен ответить построением международного антивоенного движения, направленного против капиталистической системы, которая порождает войны.