Публичные слушания, проведённые главами разведывательных служб Германии в Бундестаге в понедельник, были неприкрытым пропагандистским мероприятием в поддержку подготовки к прямой войне против России и масштабного расширения государственного репрессивного аппарата внутри страны.
В течение трёх часов президенты Федеральной разведывательной службы (BND), Федерального ведомства по защите конституции (BfV) и Службы военной контрразведки (MAD) изображали Германию в качестве страны, уже подвергающейся агрессии со стороны России и потому вынужденную готовиться к войне в военном, политическом и социальном отношении.
Президент BND Мартин Егер открыл слушания, описав Россию как «самого опасного противника» Германии. Конфронтация, сказал он, достигла «качественно нового и более опасного уровня». Германии угрожает опасность «вступления в насильственный конфликт с Россией». Затем он категорически заявил: «Мы не ищем конфронтации. Россия навязывает её нам».
Позже он пошёл ещё дальше. Россия, заявил он, ведёт «теневую войну против нас». Германия ещё не находится «в состоянии обороны», но тем не менее подвергается нападению. Поэтому BND должна быть способна действовать в «условиях войны и кризиса» и рассматривает себя как «первую линию обороны Германии».
Со своей стороны, президент BfV Синан Селен заявил, что Россия расширяет свои «гибридные атаки» против Германии. Помимо шпионажа, сказал он, существует российская «готовность к диверсионным операциям и убийствам». Москва уже готова «принять потенциальные жертвы среди гражданского населения» и намеренно планирует акты насилия против отдельных лиц.
Эти заявления были распространены ведущими СМИ почти полностью без каких-либо критических комментариев. Предупреждения Егера о «теневой войне» и возможном «насильственном конфликте» доминировали в освещении СМИ в понедельник вечером.
Этот пропагандистский метод германского империализма имеет долгую историю. В своей тронной речи 4 августа 1914 года кайзер Вильгельм II изобразил Первую мировую войну как «вынужденную самооборону». Германское вторжение в Советский Союз 22 июня 1941 года также было представлено как оборонительное действие. Нацистская пропаганда утверждала, что Вермахт «ударил по массированному скоплению вражеских сил», чтобы «предотвратить угрожающую опасность с Востока». В действительности, операция «Барбаросса» давно готовилась как война завоевания и истребления.
Сегодняшний нарратив следует той же базовой пропагандистской схеме. В то время как Германия поставляет Украине всё более дальнобойное оружие, совместно разрабатывает с Киевом новые системы вооружений, вводит далеко идущие санкции против России и официально намеревается сделать Бундесвер «готовым к войне» к 2029 году, конфронтация изображается как нечто, навязанное в одностороннем порядке Москвой. Любой, кто ставит под сомнение политику войны и перевооружения, всё чаще рассматривается как распространитель российских «нарративов» или «дезинформации». Министр обороны Борис Писториус неоднократно публично заявлял о том, что Германия должна быть «готова к войне» к 2029 году.
Каждый инцидент препарируется соответствующим образом. Возьмём, к примеру, инцидент с дроном в аэропорту Лейпцига/Галле. Реальное или предполагаемое нападение вырывается из конкретного контекста и подается как доказательство того, что Германия является жертвой войны, навязанной извне. Таким образом, собственная продолжающаяся военная эскалация Германии выставляется не чем иным, как актом самообороны.
Замечания Егера, в частности, показывают, насколько далеко зашла эта логика. Ссылаясь на инцидент в Лейпциге, он заявил, что российская ответственность в этом случае «криминалистически очень хорошо доказуема». Однако в будущем Германии, возможно, придётся «приписывать ответственность на основе правдоподобия». Чтобы обосновать это, он привёл примечательное сравнение: если что-то выглядит как кошка, мяукает как кошка и движется как кошка, наиболее очевидный вывод состоит в том, что это кошка.
Иными словами, в эскалации конфронтации между ядерными державами публично проверяемые доказательства в будущем могут быть заменены «правдоподобием», как его видят разведывательные службы.
Это тем более взрывоопасно потому, что утверждение, согласно которому Германия не ищет конфронтации с Россией, переворачивает с ног на голову фактическую политику федерального правительства.
За несколько дней до слушаний канцлер Фридрих Мерц совершил поездку в Киев, чтобы ещё больше расширить военное сотрудничество. Он объявил об ещё одном пакете военной поддержки стоимостью около 1 миллиарда евро, включая дроны-перехватчики, боевые дроны, дальнобойное оружие и спутниковые технологии. Его сопровождали министр экономики Катерина Райхе и высокопоставленная бизнес-делегация из оборонной и энергетической отраслей. Мерц прямо заявил, что Германия и Украина хотят углубить своё сотрудничество в оборонной промышленности.
Это произошло всего через несколько дней после того, как Москва в очередной раз предупредила НАТО о возможном применении ядерного оружия, если альянс попытается изолировать Калининградскую область или отрезать ее от остальной России. На фоне растущей военной активности НАТО в Балтийском регионе российский анклав стал одной из самых опасных потенциальных горячих точек для прямой военной конфронтации между Россией и НАТО.
Немецкое правительство систематически переходит одну красную линию за другой. Поставки оружия Киеву были расширены, включая системы, способные поражать цели далеко за линией фронта. Теперь продвигается совместная разработка и производство такого оружия с Украиной.
На этом фоне утверждение Егера о том, что Россия «навязывает» конфронтацию Германии, выявляет свою реальную функцию. Оно призвано заранее переложить ответственность за последствия этой политики на противоположную сторону.
Цель кампании была открыто заявлена во время слушаний. На вопрос, как можно противостоять якобы разжигаемому Россией «страху войны» среди населения, Егер заявил, что Германия должна укрепить свою «волю». Должно быть «абсолютно ясно», что страна «готова» «сражаться и выдержать конфликт со всеми его последствиями».
Селен одобрительно указал на скандинавские и балтийские государства. Там, сказал он, угроза войны присутствует в широких слоях обществе и не ставится постоянно под сомнение. Германия должна привнести именно это отношение «сильнее в общество».
Иными словами, население не должно обсуждать причины, цели и опасности войны. Его следует убедить в существовании российской угрозы и подготовить к принятию жертв, призыва и войны.
Это напрямую связано со второй целью слушаний: построением мощного разведывательного и полицейского аппарата.
В августе федеральный кабинет принял то, что он назвал «самой всеобъемлющей и фундаментальной перестройкой» правовых основ BND и BfV в истории Федеративной Республики. Службы должны получить «больше полномочий и дополнительные оперативные возможности». Министр внутренних дел Александр Добриндт прямо описал реформу как преобразование «в сторону подлинных разведывательных служб».
Предлагаемые полномочия очень широки. Агентства должны получить более широкий доступ к ИТ-системам, включая частные мобильные телефоны. BND будет разрешено хранить данные коммуникаций в течение значительно более длительных периодов. Прежде всего как BND, так и BfV должны получить право проводить так называемые «активные меры», позволяющие им не просто собирать информацию, но напрямую вмешиваться в события.
Для BND федеральное правительство прямо перечисляет в качестве примеров проникновение в ИТ-системы «лабораторий по производству химического оружия или заводов по производству дронов» с целью саботажа их производства, а также отключение серверов. Для внутренней разведывательной службы проект предусматривает, среди прочего, полномочия на вмешательство, когда существует угроза «значительных беспорядков среди широких слоёв населения».
Егер не скрывал значения этих изменений. «Новый закон о BND фундаментально преобразит нашу службу, — заявил он. — Мы будем другой, новой BND».
Селен был ещё более откровенен. Другие европейские страны, сказал он, достигли «конструктивного взаимодействия между полицейскими и разведывательными полномочиями» вместо «проведения искусственных разделительных линий, не имеющих эквивалента в реальности угроз нынешней ситуации».
Эти «искусственные разделительные линии» имеют весьма конкретное историческое происхождение. После опыта Гестапо и нацистской диктатуры западные союзники настояли в 1949 году на том, чтобы вновь созданная германская внутренняя разведывательная служба не обладала полицейскими полномочиями. Это дало начало конституционному принципу разделения полиции и разведывательных служб.
Теперь именно этот урок германской истории демонтируется под лозунгом борьбы с «гибридной угрозой». Контекст ясен: усиление разведывательных служб, в которых кишат ультраправые, происходит в условиях растущей социальной и политической оппозиции перевооружению, воинской повинности и жёсткой экономии, — оппозиции, которую следует оклеветать и подавить.
Сами слушания установили эту связь. Оппозиция правительственной политике в отношении Украины неоднократно трактовалась как возможный успех российских «информационных манипуляций». Президент BfV Селен жаловался, что скептически настроенные слои населения больше не обращают внимания на публикации его ведомства или ежедневных мейнстримных СМИ. Поэтому службы безопасности должны более настойчиво доносить свои сообщения в социальных сетях и, в будущем, в информационных системах на основе искусственного интеллекта.
Это раскрывает реальный характер так называемой «устойчивости». Весь общественный дискурс должен быть приведён в соответствие с требованиями перевооружения и войны. Критика войны и гонки вооружений становится мишенью клеветы как продукт «российских нарративов», в то время как сами разведывательные службы получают всё более широкие полномочия для слежки, вмешательства и репрессий.
Война за рубежом и демонтаж демократических прав внутри страны идут рука об руку. Чем дальше федеральное правительство идет по пути эскалации конфронтации с ядерной державой и вкладывает сотни миллиардов евро в перевооружение, тем больше оно должно дисциплинировать население, которому предстоит нести последствия в виде мер жёсткой экономии, уничтожения рабочих мест и воинской повинности.
Поэтому предупреждения глав разведывательных служб должны восприниматься очень серьёзно, — но в совершенно ином смысле, чем тот, который имели в виду они и их сторонники в сфере политики и СМИ. Они показывают, насколько далеко уже продвинулась политическая и государственная подготовка к прямой войне против России, и какие авторитарные структуры создаются внутри страны для её ведения.