С глубокой скорбью мы сообщаем, что Герма Хубер (Herma Huber), член-основатель Союза социалистических рабочих (ССР — Bund Sozialistischer Arbeiter) и его преемницы — Партии Социалистического Равенства (ПСР), скончалась 25 июня в возрасте 77 лет после продолжительной тяжелой болезни. На протяжении почти шести десятилетий Герма была неутомимым борцом за строительство троцкистской партии в Германии и Международного Комитета Четвертого Интернационала (МКЧИ) в целом.

Хотя она не входила в состав руководства партии, она принадлежала к тому многочисленному слою незаменимых партийцев, которые без колебаний, благодаря огромной личной преданности и большой готовности к самопожертвованию, обеспечивают повседневную политическую борьбу партии. Без таких товарищей, как Герма, политическая жизнь и существование партии были бы невозможны.

Несмотря на тяжёлую форму рака, она продолжала участвовать в собраниях и образовательной работе вплоть до последних дней. Герма была твердо убеждена, что политические идеи и принципы, которые она усвоила в юности, обретут большое значение в нынешней ситуации, и что партия, при основании которой она присутствовала в сентябре 1971 года, сыграет ведущую роль в предстоящих битвах рабочего класса.

Те, кто знал ее, были глубоко впечатлены ее самоотверженностью и готовностью помогать другим. Прежде всего, когда дело доходило до помощи молодым товарищам в понимании политических вопросов, Герма терпеливо и обстоятельно им объясняла все самое главное. Когда требовалась поддержка, чтобы товарищи могли участвовать в международных конференциях и образовательных мероприятиях, Герма щедро жертвовала личные средства. В списке пожертвований для кампании за освобождение Богдана Сыротюка, социалиста и противника войны, который борется за единство российских и украинских рабочих против войны между Россией и Украиной, разжигаемой НАТО, и поэтому заключен в тюрьму ультраправым режимом Зеленского, есть несколько крупных взносов от Гермы Хубер.

Дитя послевоенного периода

Когда Герма родилась в марте 1949 года, ее отделяло от нацистских преступлений и ужасов Второй мировой войны всего лишь четыре года. Вместе со своей сестрой Уши (Uschi), которая была на два года старше и сама сыграла важную роль в партии в первые годы существования ССР, Герма выросла в рабочей семье, жизненные обстоятельства которой были очень тяжелыми, сформированными варварством войны и фашизма.

Ее отец был музыкантом, игравшим легкую развлекательную музыку и владевшим несколькими инструментами: кларнетом, флейтой, трубой, скрипкой. Он зарабатывал на жизнь выступлениями в клубах, на мероприятиях и семейных торжествах. Она унаследовала от него свой музыкальный талант. Герма очень хорошо играла на фортепиано, настолько хорошо, что ее учительница была готова продолжать обучать ее, даже когда семья больше не могла платить за уроки.

Ее отец был противником нацистов, но, скорее, не по политическим убеждениям, а потому, что не желал, чтобы ему указывали, что делать или не делать. Во время войны он временно находился в крестьянской семье в южногессенской деревне Оберйозбах, чтобы оправиться от болезни или ранения. Там он подружился с дочерью фермера, и когда его жена была убита во время последней крупной бомбардировки Франкфурта весной 1944 года, он женился на молодой женщине из Оберйозбаха после окончания войны.

Молодая семья с самого начала была обременена серьезными проблемами. После войны Франкфурт, как и Берлин и многие другие немецкие города, лежал в руинах. Жилищный кризис был острым. Семья из четырех человек имела всего одну комнату и вынуждена была делить ванную с соседями. Ее отцу пришлось отказаться от работы внештатного музыканта, и, в конце концов, он устроился на работу на почту, чтобы содержать семью.

Герма хорошо училась в школе, ее отправили в гимназию Елизаветы во Франкфурте, где она получила аттестат зрелости (Abitur). Ее сестра Уши дружила с еврейской одноклассницей, и обе сестры участвовали в возрождении еврейской культурной жизни во Франкфурте. Из некогда 30 000 евреев во Франкфурте лишь несколько десятков пережили Холокост и в начале 1960-х годов развернули активную деятельность по восстановлению города. Будучи подростком, Уши приняла участие в нескольких поездках в кибуцы в Израиле.

Второй освенцимский процесс (1963–1964)

Герме было 14 лет, когда в конце 1963 года во Франкфурте начался Второй освенцимский процесс. Концентрационный лагерь Освенцим (Аушвиц) с его 47 филиалами и лагерем смерти Биркенау, где были убиты более миллиона евреев, стал олицетворением Холокоста.

Благодаря своим еврейским друзьям Герма и Уши вскоре узнали о нацистских преступлениях, и они с ужасом осознали, что официальная политика в ФРГ делает вид, будто ничего не произошло. После войны правительство Аденауэра провозгласило так называемый «нулевой час» (Stunde Null), утверждая, что величайшие преступления в истории человечества, совершенные нацистами, принадлежат прошлому, к которому они не имеют отношения.

Но под поверхностью социальной жизни повсюду, на всех уровнях общества, в бизнесе, политике, СМИ и прежде всего в школах и университетах, доминировали старые нацистские элиты и их сети. Канцелярию возглавлял Ганс Глобке, который при нацистской диктатуре в качестве министерского советника разрабатывал антисемитские законы и указы. Федеральным президентом был Генрих Любке. Он был строителем концентрационных лагерей и главным руководителем строительства Армейского исследовательского центра в Пенемюнде, где нацисты строили ракеты V2 («Фау-2») в подземных военных сооружениях, используя заключенных концентрационных лагерей и военнопленных, с которыми они обращались с крайней жестокостью.

Второй освенцимский процесс разорвал эту завесу лицемерия. Внезапно заголовки запестрели информацией о чудовищных зверствах Освенцима.

В последующие годы Герма часто обращала внимание на статью, которую написала другая соучредительница ССР, Сибилла Фукс, о значении и влиянии Освенцимского процесса. В ней говорится:

То, что западные немцы начали внимательно следить за слушаниями на процессе, во многом было обусловлено показаниями 359 свидетелей из 19 стран, включая 211 выживших в лагере. Процесс, требовавший от свидетелей воспроизведения ужасных событий с той точностью, которая требуется в уголовном преследовании, часто предъявлял чрезмерные требования к выжившим. Обвиняемые в сопровождении своих адвокатов на скамьях, обычно занимаемых членами городского совета, в основном оставались равнодушными к судебному разбирательству.

Герма принадлежала к поколению, которое искало ответы на вопросы: как можно понять чудовищные преступления нацистского фашизма? Как стала возможной такая регрессия в варварство в развитой и культурной стране? Но она была одной из тех, кто не удовлетворялся дешевыми, простыми ответами и моральными призывами. Она хотела докопаться до сути.

Я помню начало 1970-х годов, когда я тоже жил во Франкфурте и вместе с Гермой и другими товарищами организовывал поездки для молодежи к мемориалу концентрационного лагеря Дахау под Мюнхеном. Во время одной из таких поездок мы разговаривали с выжившим заключенным, который был очень взволнован, рассказывая о пытках, и призвал нас принять Бухенвальдскую клятву: «Никогда больше фашизма! Никогда больше войны!» (Nie wieder Faschismus! Nie wieder Krieg!)

В то время Герма была активно вовлечена в политические дискуссии. Начатые ею занятия музыкой и политологией отошли на второй план. В этих дискуссиях быстро прояснилась связь между фашизмом и капитализмом. Мы читали речь Гитлера перед Дюссельдорфским промышленным клубом, ставшую критическим поворотным пунктом в его восхождении к власти. Мы знали брошюру «Я платил Гитлеру», которую Фриц Тиссен написал в Англии. Мы знали, что Гитлера финансировали банки и тяжелая промышленность, потому что он обещал разгромить организованное рабочее движение. Мы также знали, что ненависть Гитлера к евреям была тесно связана с его ненавистью к рабочему классу.

Но затем встал другой вопрос: почему же рабочий класс не предотвратил эту катастрофу? Поэтому мы изучали историю рабочего движения. Сталинистский режим в ГДР (Восточная Германия) отталкивал нас. Мы знали, что сталинисты подавили восстание рабочих 17 июня 1953 года в Восточном Берлине и кроваво подавили революцию 1956 года в Венгрии. И когда советские танки сокрушили Пражскую весну летом 1968 года, для Гермы и ее политического круга друзей, в который входил и я, было ясно, что мы отвергаем сталинизм и боремся против него. Мы усваивали важное различие между антисталинизмом слева и антисталинизмом справа; мы отвергали правых критиков сталинизма, которые были антикоммунистами; и мы боролись как против сталинизма, так и против капитализма за международную социалистическую перспективу.

Герма приняла участие в углубленном изучении работ, в которых Троцкий разоблачал контрреволюционную роль сталинизма. Это позволило нам понять немецкую катастрофу. Рабочий класс не смог предотвратить фашистский террор из-за ошибочной политики сталинистской Коммунистической партии Германии (КПГ), которая клеймила социал-демократов (СДПГ) как «социал-фашистов», отвергла Единый фронт против нацистов и расколола рабочий класс. Троцкий и Международная левая оппозиция, напротив, выступали за единый фронт — совместные боевые меры КПГ и СДПГ против нацистов.

Основываясь на этом понимании, Герма стала убежденным троцкистом. Она видела свою главную задачу в построении нового марксистского руководства в рабочем классе. Она приняла участие в учредительной конференции ССР как немецкой секции Международного Комитета Четвертого Интернационала и сосредоточила всю свою работу на строительстве этой партии и МКЧИ.

Она бросила учебу, устроилась работать на почту и с тех пор считала «жалкое зарабатывание хлеба насущного» чем-то неизбежным, чтобы финансово поддерживать строительство партии и обеспечивать политическое образование более молодых товарищей. На почте она продвинулась по службе от стажера до более высоких должностей. В последнее время она была инспектором в ныне приватизированном Почтовом банке (Postbank).

На своем рабочем месте Герма боролась против ухудшения условий труда и усиления эксплуатации и не боялась конфликтов с местными профсоюзными бюрократами. Когда в ходе 1990-х годов почта была приватизирована, этот демонтаж государственной компании сопровождался массовыми увольнениями и закрытием почтовых отделений. Герма мужественно выступала против этого курса, направленного на извлечение максимальной прибыли для акционеров. В начале 1992 года она писала в статье для партийной газеты Neue Arbeiterpresse:

В соответствии с планом McKinsey для почтовой службы, на востоке должно быть сокращено 25 000 рабочих мест, а на западе — 45 000, то есть в общей сложности 70 000. В секторе телекоммуникаций тоже под угрозой 16 000 рабочих мест. Для 4 112 вновь обученных техников по всей федеральной территории запланировано только 1 800 рабочих мест... Чтобы предотвратить запланированные сокращения рабочих мест в Почтовом банке, необходимо организовать совместную трудовую борьбу всех трех почтовых секторов на востоке и западе. Но это возможно только в том случае, если вести политическую борьбу против профсоюзной бюрократии DPG [Немецкого почтового союза, предшественника Verdi] за новое руководство и перспективу (Neue Arbeiterpresse, 10 января 1992).

Но во всех эпизодах борьбы за рабочие места Герма всегда подчеркивала, что центральной и важнейшей политической задачей является построение революционной социалистической партии с целью преодолеть кризис руководства рабочего класса. Для Гермы и всех членов ССР было ясно, что это возможно только в рамках Международного Комитета Четвертого Интернационала.

После раскола с РРП в 1985–1986 годах

Оппортунистическое перерождение британской Рабочей революционной партии (РРП — Workers Revolutionary Party) в 1970-х и 1980-х годах все больше оказывало давление на ССР. Руководство РРП пыталось толкнуть в оппортунистическом направлении и немецкую секцию. Это привело к серьезным политическим и организационным кризисам и едва не уничтожило секцию.

Британская секция и ее лидер Джерри Хили пользовались большим авторитетом в ССР, основанным на долгой борьбе, которую Хили вел против паблоистского ревизионизма в 1960-х годах, и на его роли в основании ССР в 1971 году. Но на протяжении 1970-х годов Хили дрейфовал в сторону паблоизма, с которым боролся в 1960-х. Он установил оппортунистические отношения с лейбористскими политиками, сталинистами, профсоюзными лидерами и буржуазно-националистическими режимами на Ближнем Востоке и оказывал давление на ССР, чтобы мы последовали его примеру.

В 1982 и 1984 годах, когда Рабочая лига (Workers League) в Соединенных Штатах под руководством Дэвида Норта представила всестороннюю критику теоретических концепций Хили и оппортунистического перерождения РРП, это положило начало тщательному политическому и теоретическому перевооружению партии.

ССР в течение ряда лет организовывал двухнедельные Летние школы, чтобы извлечь уроки из раскола с РРП 1985–1986 годов и заново проработать историю МКЧИ. Герма участвовала в этом с большим энтузиазмом, и тот факт, что в работе этих школ также принимали участие тамильские, британские товарищи и товарищи из других секций, был вдохновляющим и важным для нее.

Особое и непреходящее значение для нее имело участие на рубеже 1997–1998 годов в международной летней школе на тему «Марксизм и проблемы XX века», организованной Партией Социалистического Равенства (Австралия) в Сиднее и собравшей делегации со всего мира.

После того как Герма достигла пенсионного возраста и оставила работу на почте, она участвовала во многих партийных кампаниях, будь то сбор подписей для участия партии в выборах, дискуссии с рабочими и молодежью, классовая борьба на заводах или освещение важнейших партийных мероприятий. Например, вплоть до пандемии коронавируса она регулярно поддерживала партийные собрания на ежегодной Лейпцигской книжной ярмарке и добивалась в этом больших успехов. Особенно молодые товарищи, которые впервые участвовали в такой кампании, чувствовали себя с ней в надежных руках и сегодня с теплотой вспоминают, как вдохновляюще было работать с ней.

Когда Герма выступала на партийных мероприятиях и конференциях, она неоднократно ссылалась на ранние годы ССР. Обычно она называла три решающих для нее и примерно двух десятков основателей партии фактора, побудивших их присоединиться к МКЧИ:

• Первое: анализ фашизма Троцким. Троцкий разъяснил связь между капитализмом и фашизмом и показал, что существует только одна социальная сила, способная предотвратить фашизм и войну, — рабочий класс.

• Второе: тот факт, что Международный Комитет отстаивал оценку Троцким сталинизма как контрреволюционной агентуры мирового империализма. В Германии, десятилетиями разделенной на Федеративную Республику и Германскую Демократическую Республику, и где Берлинская стена стояла между двумя большими неправдами, это было особенно важно. Сталинистское руководство ГДР называло себя «социалистическим», а западногерманский империализм претендовал на воплощение «демократии и свободы».

• И третий, возможно, самый важный привлекательный аспект МКЧИ — это его приверженность революционной роли рабочего класса и интернационализму. Большинство так называемого поколения 1968 года — то есть бунтующие студенты конца 1960-х, — понимало «революцию» не как социалистическое движение рабочего класса, а как освобождение от сексуальных и прочих условностей буржуазного общества. Основываясь на пессимистических и реакционных теориях Франкфуртской школы, они отвергали рабочий класс и считали его ответственным за фашизм.

Несмотря на свою тяжелую болезнь, в последнее время она часто говорила об актуальности этих вопросов перед лицом войны, культивирования фашистских партий правящим классом, массовых увольнений и возвращения классовой борьбы.

Товарищ Герма представляла важную часть кадров-основателей нашей партии, без неустанной работы и готовности к самопожертвованию которых мы не смогли бы сегодня строить Партию Социалистического Равенства в качестве ведущей революционной партии рабочего класса.

Мы всегда будем помнить Герму Хубер как борца за троцкизм!

Похороны: Четверг, 23 июля, 12:00
Friedhof Höchst, Sossenheimer Weg 75
65929 Frankfurt am Main